Lifestyle Мода Интервью Beauty Ресторация Пространство
Петр Базарон, худрук детского театра балета «Щелкунчик»: Жизнь и игра
Текст: Анна Городенкер Фото: Алексей Чистополов, Елена Лехова

Петр Базарон был назначен на должность художественного руководителя детского театра балета «Щелкунчик» буквально 1 апреля 2021 года. Анна Городенкер, чья дочь Катя уже много лет занимается в театре и успешно выступает на сцене, поговорила с Петром о том, что происходит за кулисами.



1___3_690x900.jpg

Лейтмотив каждой нашей постановки: главное, что есть в жизни любого человека – это его семья

Петр, расскажите о своем творческом пути – вы начинали как артист балета, но в какой-то момент решили стать хореографом. Что вами двигало? Что заставило вас стать создателем?

Я из Бурятии, родился на берегах Байкала, там же окончил хореографическое училище – и после получения диплома уехал в Карелию, в Петрозаводск, служить в труппе известного хореографа Кирилла Симонова, который сегодня является художественным руководителем балетной труппы Театра Натальи Сац в Москве. Тогда, помимо работы в театре были всевозможные творческие слеты, и вот на одно из таких мероприятий я и попал. Мы с ребятами пробовали себя в разных ипостасях, ставили небольшие спектакли друг на друга. Я тоже, помню, попробовал себя в роли постановщика – и мне понравилось. Сначала просто понравилось. А позже, когда встал вопрос о том, чтобы получать высшее образование, я вспомнил этот опыт. Думал отучиться на педагога, но важную роль здесь сыграла моя мама, она посоветовала пойти в хореографы. Я прислушался, стал изучать, выбирать педагога – и узнал про Николая Николаевича Боярчикова. Культовая личность в мире балета! Именно с его именем связан подъем, «золотой век», пермского балета, также он был художественным руководителем балета в Михайловском театре Санкт-Петербурга. Я мечтал попасть к нему: пришлось ждать целый год, когда он откроет набор в свою мастерскую. Именно он посодействовал тому, чтобы я попал в профессиональный театр, именно он научил меня азам того, что я умею, и именно благодаря ему меня стали приглашать ставить спектакли в разных городах не только России, но и мира.

А как вы попали в Екатеринбург?

Как-то я поехал в Новосибирск, чтобы принять участие в мастер-классах проекта Dance Help. Там меня и заметили. Основатель проекта Елена Панасенко была знакома с Еленой Владимировной Давыдовой, директором «Щелкунчика», и когда екатеринбургскому театру понадобился хореограф, который умеет ставить сюжетные спектакли (а это на самом деле очень узкая ниша), познакомила и нас. Так я попал сюда – приехал на постановку одного балета, примерно на полгода, а работаю вот уже почти пять лет.


5___1_1200x800.jpg


Действительно, постановки «Щелкунчика» - это не просто балет, это спектакли: с неожиданными поворотами сюжета, с игрой света, с потрясающими костюмами… Признаюсь честно: мне ваши постановки чем-то напоминают Cirque du Soleil.

Это очень лестное сравнение! И правда, постановка спектакля – это мастерство не только хореографа, это работа большой команды: художника по свету, художника по костюмам, композитора, артистов. И мастерство балетмейстера заключается далеко не только в том, чтобы поставить хореографию, а скорее в том, чтобы выстроить коммуникацию со всеми, такую, которая приведет к нужному результату – спектаклю, куда с удовольствием придет зритель. Сложность – и интерес – состоит в том, что мы не просто школа балета, мы еще и театр, на постановки которого продаем билеты: именно поэтому нам важно иметь, в том числе, и коммерческий успех.

На спектаклях «Щелкунчика» почти всегда sold out. Как вам удается совмещать творчество и коммерцию? Где грань между ними?

В 21 веке все настолько смешалось, что эта грань исчезла. Недавно мы с коллегами дискутировали на тему того, что творчество – бесценно, и, по большому счету, оно не имеет географической привязки. Да, можно ставить масштабные спектакли в Москве, где на это выделяются огромные бюджеты, но и на периферии, в отсутствие вообще всяких средств, творчество может жить и развиваться. И все же, чтобы театр жил, деньги нужны: у нас есть штат сотрудников, артисты, потребность содержать здание – все это требует финансовых затрат. Так что от нас ждут продаваемых постановок – начиная с того, что будет написано на афише, заканчивая сюжетом и спецэффектами. Мы постоянно мониторим, что происходит в театральном мире, какие в нем тренды. С гордостью хочу отметить, что сейчас мы находимся на творческом и профессиональном подъеме, можем себе позволить большие, дорогие постановки, приглашать других хореографов, привлекать творческие команды. Это все благодаря грамотной работе нашего директора Елены Владимировны Давыдовой, благодаря ее организаторским способностям, и созданной ею административной команде. Так что у нас большие, можно сказать, грандиозные планы. Уже в следующем сезоне порадуем зрителя работой именитого хореографа из Москвы Анастасии Кадрулевой – хореограф театра «Москва Балет».


3___1_1200x800.jpg

Меняются методики воспитания, меняется мышление детей и подростков. А значит – меняется и сказка. Раньше основной посыл ее был о важности коммуникации и умении договариваться, а теперь на первый план выходит самоидентификация



2___1_1200x800.jpg


Вы работаете с детьми, с подростками. В чем особенность такой работы?

Это прекрасный вопрос, и одновременно очень сложный. Для нас в постановочном процессе главное – это дать ребенку почувствовать свою значимость. Это не значит, что мы гладим их по головке и сюсюкаем с ними, нет, у нас серьезная дисциплина, в художественно-постановочном цехе надо много работать. Но при этом нам важно, чтобы ребенок вместе с тем не перегорел: мы же понимаем, что работаем по системе дополнительного образования, а у подростка при этом есть еще общеобразовательная школа, репетиторы, свои увлечения, а не только театр.

Сужу по своей дочери: у нее горят глаза, ей очень нравится и процесс репетиций, и особенно выступления. Как удается поддерживать этот интерес?

Как я уже сказал, мы пристально следим за трендами. Изучаем спрос, принимаем во внимание психологию и педагогику. И вот что интересно: сейчас вообще меняются методики воспитания, меняется само мышление детей и подростков. А значит – меняется и сказка, по мере того, как трансформируется общество, ведь сказка – это некий «первый учебник», «путеводитель по жизни», она рассказывает основные принципы, учит тому, что такое хорошо, и что такое плохо. И если раньше основной посыл любой сказки говорил о важности коммуникации и умении договариваться, взаимодействовать с окружающими, то теперь на первый план выходит самоидентификация. Общество становится более либеральным, более толерантным, и в нем важно понять, кто я и что я, уметь сосредоточиться на своих чувствах, и нужно начать делать это как можно раньше. Может быть, это прозвучит далеко от понятия «детской постановки», но мы поддерживаем глобальные мировые тренды, мягко подготавливая ребенка к взрослой жизни – и это тоже функция театра. Я сейчас говорю и про наших артистов, и про наших зрителей.

Как это реализовывается?

Мы ставим спектакли для подростков и про подростков. Это важно для ребят, которые занимаются в нашем театре: такой подход для них становится своего рода терапией, как раз помогает их самоидентификации. Поэтому им интересно, поэтому и горят глаза. А с другой стороны, это важно для зрителя – причем, любого возраста: для школьника или его родителя. Потому что все мы родом из детства, все мы были маленькими. Вот только со временем многие из нас забывают, каково это – переходить из мира детства в жесткий взрослый мир, когда тебе кажется, что ты совсем один, и нет никого, кто понимал бы тебя. Важно не отмахиваться от подростка в таком состоянии, а, наоборот, поддержать его – и мы в том числе занимаемся этим сами и через искусство призываем родителей не забывать об этом. Ну а вообще, лейтмотив каждой нашей постановки: главное, что есть в жизни любого человека – это его семья.

Кстати, и правда, я заметила, что ваши спектакли интересны всем: взрослый прочитает то послание, которое вы зашифровали для него, ребенок поймет то, что предназначено ему…

Да, спасибо, что заметили это. Мне очень важно отслеживать реакцию всех категорий зрителей. У меня есть такая практика – когда «премьерный пыл» спектакля немного утихает, я прихожу на постановку и поднимаюсь на балкон второго этажа, стараюсь посмотреть на сцену беспристрастно, со стороны. И, конечно, наблюдаю за зрителями – если мама или папа в какой-то момент отвлекаются от происходящего на сцене, лезут в телефон, если им становится скучно, то я запоминаю этот момент. Потом просматриваю в записи отрывки спектакля, которые вызвали у меня вопросы, и думаю, что можно поменять, улучшить. В этом и ценность спектаклей – они живые, они меняются и развиваются со временем.


Поделиться